Введите автора Нидерланские высоты брендбук

УДК 82-1 ББК 84-5 А22 Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп» автора Введите Нидерланские высоты : брендбук / Введите автора. — [б. м.] : [б. и.], 2024. — 40 с. [б. н.] C 1 января 2020 года перестало существовать название «Голландия», теперь официально только «Нидерланды». Автор книги, пожелавший вынести себя за скобки, проделал кропотливую работу по ребрендингу шедевров изящной словесности, посвящённых Нидерландам. Несколько пострадал размер, доста- лось и рифме. Но в целом, кажется, получилось, к тому же в современной поэ- зии означенные признаки считаются вторичными. А22 УДК 82-1 ББК 84-5 0+ В соответствии с ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ © Введите автора, 2024

* * * Нидерланды есть плоская страна, переходящая в конечном счете в море, которое и есть, в конечном счете, Нидерланды. Непойманные рыбы, беседуя друг с дружкой по-нидерландски, убеждены, что их свобода — смесь гравюры с кружевом. В Нидерландах нельзя подняться в горы, умереть от жажды; еще трудней — оставить четкий след, уехав из дому на велосипеде, уплыв — тем более. Воспоминанья — Нидерланды. И никакой плотиной их не удержишь. В этом смысле я живу в Нидерландах уже гораздо дольше, чем волны местные, катящиеся вдаль без адреса. Как эти строки. (оригинал: Иосиф Бродский)

* * * — Вы мне не нравитесь при лунном свете; Откуда-то взялись брюшко и плешь, И вообще, пора бы шутки эти Оставить вам.— Нидерланды скучны! — — Но, детка, вы же сами захотели Остановиться в этом городке. Не думал я, что в столь прелестном теле Такой упрямец маленький сидит.— — Вы лишены духовных интересов. Что надо вам, легко б могли найти В любом из практикующих балбесов! А я... а я... — Брюссельская капуста Приправлена слезами. За окном На горизонте растушеван густо Далекий дождь... В глазах плывет размытая фиалка,— Так самого себя бывает жалко! — Вы сами можете помочь невзгодам, Ведь дело не в Нидерландах, а в вас! — — Нет, завтра, завтра, первым пароходом! А вас освобождаю хоть сейчас! — Забарабанил дружно дождь по крышам, Все стало простодушней и ясней. Свисток теперь, конечно, мы услышим, А там посмотрим. «Утро вечера мудреней». (оригинал: Михаил Кузмин)

В Нидерландах Эти милые, красно-зеленые домики, Эти садики, в розах и желтых и алых, Эти смуглые дети, как малые гномики, Отраженные в тихо-застывших каналах, — Эти старые лавки, где полки уставлены Рядом банок пузатых, давно закоптелых, Этот шум кабаков, заглушенный, подавленный, Эти рослые женщины в чепчиках белых, — Это все так знакомо, и кажется: в сказке я, И готов наважденью воскликнуть я: vade! Я с тобой повстречался, Рембрандтова Саския? Я в твой век возвращен, Адриан ван Остаде? (оригинал: Валерий Брюсов) Печаль будет длиться вечно Если кто не знает Знаменитый нидерландский художник Винсент Ван Гог Был святым Собственно, почему был Есть Нет, он был святым Не потому Что написал много гениальных картин А в прямом смысле Помню, в юности Читал жизнеописание Ван Гога Авторства французского историка искусства Анри Перрюшо И был поражен этим И вот сейчас вспомнил Не помню подробностей Много лет уже прошло Молодой Ван Гог Читал Библию Думал обо всем этом И захотел стать Протестантским пастором И стал им Помогли родственники

У него вообще Были мощные родственники Мог чувак устроиться в жизни Ван Гог стал протестантским пастором Его направили В страшный, убогий Шахтерский район На юге Бельгии Он должен был быть Солидным дядькой Посреди шахтеров-оборванцев Важно проповедовать им О необходимости терпения И послушания Но так получилось Что он сам стал оборванцем Он смешался Со своей паствой Ему было жаль Этих бедных шахтеров Свое жалованье Нормальное, в принципе, жалованье Вполне достаточное Для так называемой жизни Он раздавал Этим нищим шахтерам И сам ходил в лохмотьях И даже вымазывал себе лицо Сажей Чтобы несильно отличаться

От убогих, бедных Бельгийских шахтеров То есть вел себя Как юродивый Как настоящий русский Или византийский юродивый Он был юродивым Даже не зная такого слова В его традиции Это не было принято Вот так Винсент Ван Гог Будущий великий художник Самый дорогой художник Двадцатого века Стал святым Стать святым очень просто Просто никто не хочет А Ван Гог захотел И стал Шахтеры любили Ван Гога А церковное начальство не очень Он вел себя несолидно Пасторам не подобает так жить Не подобает пастору Мазать себе рожу сажей И ходить в обносках И нищенствовать И быть похожим На русского или византийского Юродивого

Пастор Нижних Земель Должен быть Солидным человеком Учить народ И подавать добрый пример И Винсента Ван Гога Выперли из пасторов Не нужен такой пастор Найдутся другие кандидаты Более подходящие И они нашлись, наверное Ван Гог был вынужден Стать великим художником Написать свои великие картины Виноградники в Арле, стул И все остальное Был вынужден Частично сойти с ума Отрезать себе часть уха Был вынужден вести вот такую Странную и нелепую жизнь Потом Ван Гог застрелился Но неудачно Не туда попал Прожил еще некоторое время Брат Тео успел приехать И услышать последние слова Ван Гога La tristesse durera toujours Печаль будет длиться вечно С этими словами Умер святой Винсент Ван Гог Великий нидерландский художник Приходилось бывать в Нидерландах Или, как правильно говорить В Нидерландах Прекрасная, идиллическая страна Там все хорошо Красивые города Великие реки И все хорошо Эту страну Невозможно не полюбить И я ее полюбил Сразу, с первого взгляда Кажется, что эту маленькую Прекрасную страну Обнимает своими Длинными корявыми руками Святой художник Винсент Ван Гог Его жизнь была тяжела И он обнимает свою страну И жизнь ее легка И все у нее хорошо Есть такое понятие у нас Небесный заступник У Нидерландов он есть Сумасшедший святой художник Винсент Ван Гог Небесный заступник Нидерландов И поэтому у этой страны Будет все хорошо (оригинал: Дмитрий Данилов)

* * * малые нидерландцы большие итальянцы (оригинал: Иван Ахметьев) Введите автора

* * * я выпил соус нидерландез по вкусу это майонез который пьёшь как в первый раз а что хорошего у вас? (оригинал: Костантин Коробкин)

Мышь, удалившаяся от света (Басня Жана де Лафонтена) Восточны жители в преданиях своих Рассказывают нам, что некогда у них Благочестива Мышь, наскуча суетою Слепого счастия игрою, Оставила сей шумный мир И скрылась от него в глубокую пещеру: В Нидерландский сыр. Там, святостью одной свою питая веру, К спасению души трудиться начала: Ногами И зубами Нидерландский сыр скребла, скребла — И выскребла досужным часом Изрядну келейку с достаточным запасом. Чего же более? В таких-то Мышь трудах Разъелась так, что страх! Короче — на пороге рая! Сам Бог блюдёт того, Работать миру кто отрёкся для него. Однажды пред неё явилось, воздыхая, Посольство от её любезных земляков; Оно идёт просить защиты от дворов Против кошачьего народа, Который вдруг на их республику напал И Крысополис их в осаде уж держал.

«Всеобща бедность и невзгода, — Посольство говорит, — причиною, что мы Несём пустые лишь сумы; Что было с нами, всё прошли, А путь ещё далёк! И для того посмели Зайти к тебе и бить челом Снабдить нас в крайности посильным подаяньем». Затворница на то, с душевным состраданьем И лапки положа на грудь свою крестом: «Возлюбленны мои, — смиренно отвечала, — Я от житейского давно уже отстала; Чем, грешная, могу помочь? Да ниспошлёт вам Бог! А я и день, и ночь Молить его за вас готова». Поклон им, заперлась, и более ни слова. Кто, спрашиваю вас, похож на эту Мышь? Монах? — Избави Бог и думать! Нет, дервиш. (оригинал: Иван Дмитриев)

* * * я не нашёл стихов про Франсуа Нидерланда зато придумал рифму: ну и ладно (оригинал: автор) Введите автора

* * * Неизвестный мне нидерландец. Уходя из ресторана, Пожелал мне доброй ночи На нидерландском языке. Эх ты, жизнь моя! Когда же Наконец не на чужбине Кто–то русский вдруг по–русски «С добрым утром» скажет мне!.. (оригинал: Николай Агнивцев)

Новые Нидерланды По чернильной глади я проведу ладошкой. Новые Нидерланды, как вас немножко. Ну к гребёной матери прозябать в отчизне — я на белом катере уплыву по жизни. Ветер как от веера — чем дыханье, тише. «Уличка» Вермеера — облака и крыши — в золоченой раме. Краха что-то вроде, не умереть на Родине, в милом Амстердаме. (оригинал: Борис Рыжий)

* * * Я годы учился недаром, Недаром свинец рассыпал — Одним дальнобойным ударом Я в дальнюю мачту попал… На компасе верном бесстрастно Отмечены Север и Юг. Летучий Нидерландец напрасно Хватает спасательный круг. Порядочно песенок спето, Я молодость прожил одну, — Посудину старую эту Пущу непременно ко дну… Холодное небо угрюмей С рассветом легло на моря, Вода набирается в трюме, Шатается шхуна моя… Тумана холодная примесь… И вот на морское стекло, Как старый испорченный примус, Неясное солнце взошло. На звон пробужденных трамваев, На зов ежедневных забот Жена капитана, зевая, Домашней хозяйкой встает.

Я нежусь в рассветном угаре, В разливе ночного тепла, За окнами на тротуаре Сугубая суша легла. И где я найду человека, Кто б мокрою песней хлестал, — Друзья одноглазого Джека Мертвы, распростерлись у скал. И все ж я доволен судьбою, И все ж я не гнусь от обид, И все же моею рукою Летучий Нидерландец убит. (оригинал: Михаил Светлов)

Ленин и Печник В Горках знал его любой, Старики на сходку звали, Дети — попросту, гурьбой, Чуть завидят, обступали. Был он болен. Выходил На прогулку ежедневно. С кем ни встретится, любил Поздороваться душевно. За версту — как шел пешком — Мог его узнать бы каждый. Только случай с печником Вышел вот какой однажды. Видит издали печник, Видит: кто-то незнакомый По лугу по заливному Без дороги — напрямик. А печник и рад отчасти,- По-хозяйски руку в бок,- Ведь при царской прежней власти Пофорсить он разве мог? Грядка луку в огороде, Сажень улицы в селе,- Никаких иных угодий Не имел он на земле…

— Эй ты, кто там ходит лугом! Кто велел топтать покос?! — Да с плеча на всю округу И поехал, и понес. Разошелся. А прохожий Улыбнулся, кепку снял. — Хорошо ругаться можешь! — Только это и сказал. Постоял еще немного, Дескать, что ж, прости, отец, Мол, пойду другой дорогой… Тут бы делу и конец. Но печник — душа живая,- Знай меня, не лыком шит! — Припугнуть еще желая: — Как фамилия? — кричит. Тот вздохнул, пожал плечами, Лысый, ростом невелик. — Ленин,- просто отвечает. — Ленин! — Тут и сел старик. День за днем проходит лето, Осень с хлебом на порог, И никак про случай этот Позабыть печник не мог. А по свежей по пороше Вдруг к избушке печника

На коне в возке хорошем — Два военных седока. Заметалась беспокойно У окошка вся семья. Входят гости: — Вы такой-то?. Свесил руки: — Вот он я… — Собирайтесь! — Взял он шубу, Не найдет, где рукава. А жена ему: — За грубость, За свои идешь слова… Сразу в слезы непременно, К мужней шубе — головой. — Попрошу,- сказал военный. Ваш инструмент взять с собой. Скрылась хата за пригорком. Мчатся санки прямиком. Поворот, усадьба Горки, Сад, подворье, белый дом. В доме пусто, нелюдимо, Ни котенка не видать. Тянет стужей, пахнет дымом,- Ну овин — ни дать ни взять.

Только сел печник в гостиной, Только на пол свой мешок — Вдруг шаги, и дом пустынный Ожил весь, и на порог — Сам, такой же, тот прохожий. Печника тотчас узнал: — Хорошо ругаться можешь,- Поздоровавшись, сказал. И вдобавок ни словечка, Словно все, что было,- прочь. — Вот совсем не греет печка. И дымит. Нельзя ль помочь? Крякнул мастер осторожно, Краской густо залился. — То есть как же так нельзя? То есть вот как даже можно!.. Сразу шубу с плеч — рывком, Достает инструмент. — Ну-ка…- Печь нидерландскую кругом, Точно доктор, всю обстукал. В чем причина, в чем беда Догадался — и за дело. Закипела тут вода, Глина свежая поспела. Все нашлось — песок, кирпич, И спорится труд, как надо.

Тут печник, а там Ильич За стеною пишет рядом. И привычная легка Печнику работа. Отличиться велика У него охота. Только будь, Ильич, здоров, Сладим любо-мило, Чтоб, каких ни сунуть дров, Грела, не дымила. Чтоб в тепле писать тебе Все твои бумаги, Чтобы ветер пел в трубе От веселой тяги. Тяга слабая сейчас — Дело поправимо, Дело это — плюнуть раз, Друг ты наш любимый… Так он думает, кладет Кирпичи по струнке ровно. Мастерит легко, любовно, Словно песенку поет… Печь исправлена. Под вечер В ней защелкали дрова. Тут и вышел Ленин к печи И сказал свои слова.

Он сказал, — тех слов дороже Не слыхал еще печник: — Хорошо работать можешь, Очень хорошо, старик. И у мастера от пыли Зачесались вдруг глаза. Ну а руки в глине были — Значит, вытереть нельзя. В горле где-то все запнулось, Что хотел сказать в ответ, А когда слеза смигнулась, Посмотрел — его уж нет… За столом сидели вместе, Пили чай, велася речь По порядку, честь по чести, Про дела, про ту же печь. Успокоившись немного, Разогревшись за столом, Приступил старик с тревогой К разговору об ином. Мол, за добрым угощеньем Умолчать я не могу, Мол, прошу, Ильич, прощенья За ошибку на лугу. Сознаю свою ошибку…

Только Ленин перебил: — Вон ты что,- сказал с улыбкой, — Я про то давно забыл… По морозцу мастер вышел, Оглянулся не спеша: Дым столбом стоит над крышей, — То-то тяга хороша. Счастлив, доверху доволен, Как идет — не чует сам. Старым садом, белым полем На деревню зачесал… Не спала жена, встречает: — Где ты, как? — душа горит… — Да у Ленина за чаем Засиделся, — говорит… (оригинал: Александр Твардовский)

* * * Брошенный сирийский военный лагерь над ущельем Слышен шум водопада — сам он не виден Нидерланы — тихое пустое плато покрытое высокой травой Иногда посреди ровного поля — пропасти такой резкой прелести что сбивается зрение Это место знает два состояния: война и промежуточное перемирие И как перед сном или смертью в желтом вечернем мерцании скользит олень — с грацией подростка исчезая на месте садов за обвалившимися базальтовыми стенами византийской деревни (оригинал: Александр Бараш)

* * * Покуда эта женщина в Риксмузеум в написанной тишине и в средоточенье молоко из кувшинчика в миску каждодневно переливает, свет не заслуживает конца света. (оригинал: Вислава Шимборска, перевод Асара Эппеля) Любовь не картошка (повесть) Арон Фарфурник застукал наследницу дочку С неандертальцем студентом Эпштейном: Они целовались! Под сливой у старых качелей. Арон, выгоняя Эпштейна, измял ему страшно сорочку, Дочку запер в кладовку и долго сопел над бассейном, Где плавали красные рыбки. «Несчастный капцан!» Что было! Эпштейна чуть-чуть не съели собаки, Madame иссморкала от горя четыре платка, А бурный Фарфурник разбил фамильный поднос. Наутро очнулся. Разгладил бобровые баки, Сел с женой на диван, втиснул руки в бока И позвал от слез опухшую дочку. Пилили, пилили, пилили, но дочка стояла как идол, Смотрела в окно и скрипела, как злой попугай: «Хочу за Эпштейна». — «Молчать!!!» — «Хо-чу за Эпштейна». Фарфурник подумал… вздохнул. Ни словом решенья не выдал, Послал куда-то прислугу, а сам, как бугай, Уставился тяжко в ковер. Дочку заперли в спальне. Эпштейн-неандерталец откликнулся быстро на зов: Пришел, негодяй, закурил и расселся как дома. Madame огорченно сморкается в пятый платок. Ой, сколько она наплела удручающих слов: «Сибирщик! Босяк! Лапацон! Свиная трахома! Провокатор невиннейшей девушки, чистой как мак!..» «Ша… — начал Фарфурник. — Скажите, могли бы ли вы Купить моей дочке хоть зонтик на ваши несчастные средства? Галошу одну могли бы ли вы ей купить?!» Зажглись в глазах у Эпштейна зловещие львы: «Купить бы купил, да никто не оставил наследства». Со стенки папаша Фарфурника строго косится. «Ага, молодой человек! Но я не нуждаюсь! Пусть так. Кончайте ваш курс, положите диплом на столе и венчайтесь — Я тоже имею в груди не лягушку, а сердце… Пускай хоть за утку выходит — лишь был бы счастливый ваш брак. Но раньше диплома, пусть гром вас убьет, не встречайтесь. Иначе я вам сломаю все руки и ноги!» «Да, да… — сказала madame. — В дворянской бане во вторник Уже намекали довольно прозрачно про вас и про Розу, — Их счастье, что я из-за пара не видела, кто!» Эпштейн поклялся, что будет жить как затворник, Учел про себя Фарфурника злую угрозу И вышел, взволнованным ухом ловя рыданья из спальни. Вечером, вечером сторож бил В колотушку что есть силы!

Как шакал Эпштейн бродил Под окошком Розы милой. Лампа погасла, всхлипнуло окошко, В раме — белое, нежное пятно. Полез Эпштейн — любовь не картошка: Гоните в дверь, ворвется в окно. Заперли, заперли крепко двери, Задвинули шкафом, чтоб было верней. Эпштейн наклонился к Фарфурника дщери И мучит губы больней и больней… Ждать ли, ждать ли три года диплома? Роза цветет — Эпштейн не дурак: Соперник Поплавский имеет три дома И тоже питает надежду на брак… За дверью Фарфурник, уткнувшись в подушку, Храпит баритоном, жена — дискантом. Раскатисто сторож бубнит в колотушку, И ночь неслышно обходит дом. (оригинал: Саша Чёрный)

* * * По кругу Дома творчества Медлительно мечутся Самоуверенные, Себялюбивые, Не уважающие себя писатели. Они думают: В городе кислородное недоедание, Здесь природа, сыр-бор. Спокойно дождусь переиздания. Протяну до тех пор. Они думают: Жизнь прошла Шумно, хлопотно, нескладно. Ни двора, ни кола. Дом творчества есть и ладно. Они думают: Навстречу идущий Ругал меня в тридцать пятом году. О, ты, загребущий и завидущий, Подай тебе господи болезнь и беду. Они думают: До обеда Ровно два с половиной часа. А сколько до смерти? Ее не объеду, Она уже подает голоса. Как змея, заглатывающая свой хвост, В сущности, очень прост Пережевывающий без риска Воспоминаний огрызки Писатель в Доме творчества. (оригинал: Борис Слуцкий)

Фонтанка Вместо того, чтоб гнить в глуши, дыры латать, считать гроши, можно, пожалуй, шутки ради что-нибудь сделать от души. Во изумленье стад земных, пастырей их и всех иных, скажем, начать с высот астральных, благо рукой подать до них. Сев на каком-нибудь плато, небо измерить от и до и заключить, что звездочеты врали веками черт-те что. Или в пробирке, как в саду, вырастить новую еду - и применять взамен обычной или с обычной наряду. Также не вредно, ясным днем междоусобный слыша гром, в планы враждующих проникнуть телепатическим путем. А уж разведав что к чему, кровопролитную чуму предотвратить - и с гордым видом за шпионаж пойти в тюрьму.

Или уж впрямь, назло властям, по городам и областям тронуться маршем, раздавая каждому по потребностям: вот тебе, бабка, Юрьев день, вот тебе, шапка, твой бекрень, вот тебе, друг степей и джунглей, твой бюллетень, пельмень, женьшень... Горе лишь в том, что друг степей счастье свое сочтет скорей чудом каких-то сил надмирных, нежели доблести моей. Вот, например, не так давно шторм небывалый, как в кино, снес, понимаешь, Голландию, прямо вот напрочь смыл на дно. И, натурально, все вокруг сразу, едва прошел испуг, хором сочли каприз Нептуна делом моих несчастных рук. Я же про этот шторм и шквал ведать не ведал, знать не знал. Я в это время по Фонтанке в белой рубашечке гулял. В левой руке моей была провинциалка из села. В правой руке моей фиалка благоухала и цвела. (оригинал: Михаил Щербаков)

Оглавление «Нидерланды есть плоская страна…» 3 «— Вы мне не нравитесь при лунном свете…» 4 В Нидерландах 5 Печаль будет длиться вечно 6 «малые нидерландцы…» 12 «я выпил соус нидерландез…» 13 Мышь, удалившаяся от света (Басня Жана де Лафонтена) 14 «я не нашёл стихов про Франсуа Нидерланда…» 16 «Неизвестный мне нидерландец…» 17 Новые Нидерланды 18 «Я годы учился недаром…» 19 Ленин и Печник 21 «Брошенный сирийский военный лагерь…» 28 «Покуда эта женщина в Риксмузеум…» 29 Любовь не картошка (повесть) 30 «По кругу Дома творчества…» 33 Фонтанка Введите автора Нидерланские высоты брендбук Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero